Александр Сергеевич Пушкин

Сказка о царе Салтане, о сыне его славном и могучем богатыре князе Гвидоне Салтановиче и о прекрасной царевне лебеди





		Три девицы под окном
		Пряли поздно вечерком.




		"Кабы я была царица,-
		Говорит одна девица,-
		То на весь крещеный мир
		Приготовила б я пир".
		– "Кабы я была царица,-
		Говорит ее сестрица,-
		То на весь бы мир одна
		Наткала я полотна".
		– "Кабы я была царица,-
		Третья молвила сестрица,-
		Я б для батюшки-царя
		Родила богатыря".
		Только вымолвить успела,
		Дверь тихонько заскрыпела,
		И в светлицу входит царь,
		Стороны той государь.
		Во все время разговора
		Он стоял позадь забора;
		Речь последней по всему
		Полюбилася ему.
		"Здравствуй, красная девица,-
		Говорит он, – будь царица
		И роди богатыря
		Мне к исходу сентября.
		Вы ж, голубушки-сестрицы,
		Выбирайтесь из светлицы.
		Поезжайте вслед за мной,
		Вслед за мной и за сестрой:
		Будь одна из вас ткачиха,
		А другая повариха".
		В сени вышел царь-отец.
		Все пустились во дворец.
		Царь недолго собирался:
		В тот же вечер обвенчался.
		Царь Салтан за пир честной
		Сел с царицей молодой;
		А потом честные гости
		На кровать слоновой кости
		Положили молодых
		И оставили одних.
		В кухне злится повариха,
		Плачет у станка ткачиха -
		И завидуют оне
		Государевой жене.
		А царица молодая,
		Дела вдаль не отлагая,
		С первой ночи понесла.
		В те поры война была.
		Царь Салтан, с женой простяся,
		На добра коня садяся,
		Ей наказывал себя
		Поберечь, его любя.




		Между тем, как он далеко
		Бьется долго и жестоко,
		Наступает срок родин;
		Сына бог им дал в аршин,
		И царица над ребенком,
		Как орлица над орленком;
		Шлет с письмом она гонца,
		Чтоб обрадовать отца.
		А ткачиха с поварихой,
		С сватьей бабой Бабарихой
		Извести ее хотят,
		Перенять гонца велят;
		Сами шлют гонца другого
		Вот с чем от слова до слова:
		"Родила царица в ночь
		Не то сына, не то дочь;
		Не мышонка, не лягушку,
		А неведому зверюшку".
		Как услышал царь-отец,
		Что донес ему гонец,
		В гневе начал он чудесить
		И гонца хотел повесить;
		Но, смягчившись на сей раз,
		Дал гонцу такой приказ:
		"Ждать царева возвращенья
		Для законного решенья".
		Едет с грамотой гонец
		И приехал наконец.
		А ткачиха с поварихой
		С сватьей бабой Бабарихой
		Обобрать его велят;
		Допьяна гонца поят
		И в суму его пустую
		Суют грамоту другую -
		И привез гонец хмельной
		В тот же день приказ такой:
		"Царь велит своим боярам,
		Времени не тратя даром,
		И царицу и приплод
		Тайно бросить в бездну вод".
		Делать нечего: бояре,
		Потужив о государе
		И царице молодой,
		В спальню к ней пришли толпой.
		Объявили царску волю -
		Ей и сыну злую долю,
		Прочитали вслух указ
		И царицу в тот же час
		В бочку с сыном посадили,
		Засмолили, покатили
		И пустили в Окиян -
		Так велел-де царь Салтан.




		В синем небе звезды блещут,
		В синем море волны хлещут;
		Туча по небу идет,
		Бочка по морю плывет.
		Словно горькая вдовица,
		Плачет, бьется в ней царица;
		И растет ребенок там
		Не по дням, а по часам.
		День.прошел – царица вопит…
		А дитя волну торопит:
		"Ты, волна моя, волна?
		Ты гульлива и вольна;
		Плещешь ты, куда захочешь,
		Ты морские камни точишь,
		Топишь берег ты земли,
		Подымаешь корабли -
		Не губи ты нашу душу:
		Выплесни ты нас на сушу!"
		И послушалась волна:
		Тут же на берег она
		Бочку вынесла легонько
		И отхлынула тихонько.
		Мать с младенцем спасена;
		Землю чувствует она.
		Но из бочки кто их вынет?
		Бог неужто их покинет?
		Сын на ножки поднялся,
		В дно головкой уперся,
		Понатужился немножко:
		"Как бы здесь на двор окошко
		Нам проделать?" – молвил он,
		Вышиб дно и вышел вон.
		Мать и сын теперь на воле;
		Видят холм в широком поле;
		Море синее кругом,
		Дуб зеленый над холмом.
		Сын подумал: добрый ужин
		Был бы нам, однако, нужен.
		Ломит он у дуба сук
		И в тугой сгибает лук,
		Со креста снурок шелковый
		Натянул на лук дубовый,
		Тонку тросточку сломил,
		Стрелкой легкой завострил
		И пошел на край долины
		У моря искать дичины.
		К морю лишь подходит он,
		Вот и слышит будто стон…
		Видно, на море не тихо:
		Смотрит – видит дело лихо:
		Бьется лебедь средь зыбей,
		Коршун носится над ней;
		Та бедняжка так и плещет,
		Воду вкруг мутит и хлещет…
		Тот уж когти распустил,
		Клев кровавый навострил…
		Но как раз стрела запела -
		В шею коршуна задела -
		Коршун в море кровь пролил.
		Лук царевич опустил;
		Смотрит: коршун в море тонет
		И не птичьим криком стонет,




		Лебедь около плывет,
		Злого коршуна клюет,
		Гибель близкую торопит,
		Бьет крылом и в море топит -
		И царевичу потом
		Молвит русским языком:
		"Ты царевич, мой спаситель,
		Мой могучий избавитель,
		Не тужи, что за меня
		Есть не будешь ты три дня,
		Что стрела пропала в море;
		Это горе – все не горе.
		Отплачу тебе добром,
		Сослужу тебе потом:
		Ты не лебедь ведь избавил,
		Девицу в живых оставил;
		Ты не коршуна убил,
		Чародея подстрелил.
		Ввек тебя я не забуду:
		Ты найдешь меня повсюду,
		А теперь ты воротись,
		Не горюй и спать ложись".
		Улетела лебедь-птица,
		А царевич и царица,
		Целый день проведши так,
		Лечь решились натощак.
		Вот открыл царевич очи;
		Отрясая грезы ночи
		И дивясь, перед собой
		Видит город он большой,
		Стены с частыми зубцами,
		И за белыми стенами
		Блещут маковки церквей
		И святых монастырей.
		Он скорей царицу будит;
		Та как ахнет!… "То ли будет? -
		Говорит он, – вижу я:
		Лебедь тешится моя".
		Мать и сын идут ко граду.
		Лишь ступили за ограду,
		Оглушительный трезвон
		Поднялся со всех сторон:




		К ним народ навстречу валит,
		Хор церковный бога хвалит;
		В колымагах золотых
		Пышный двор встречает их;
		Все их громко величают,
		И царевича венчают
		Княжей шапкой, и главой
		Возглашают над собой;
		И среди своей столицы,
		С разрешения царицы,
		В тот же день стал княжить он
		И нарекся: князь Гвидон.
		Ветер на море гуляет
		И кораблик подгоняет;
		Он бежит себе в волнах
		На раздутых парусах.
		Корабельщики дивятся,
		На кораблике толпятся,
		На знакомом острову
		Чудо видят наяву:
		Город новый златоглавый,
		Пристань с крепкою заставой -
		Пушки с пристани палят,
		Кораблю пристать велят.
		Пристают к заставе гости
		Князь Гвидон зовет их в гости,
		Их он кормит и поит
		И ответ держать велит:
		"Чем вы, гости, торг ведете
		И куда теперь плывете?"
		Корабельщики в ответ:
		"Мы объехали весь свет,
		Торговали соболями,
		Чорнобурьши лисами;
		А теперь нам вышел срок,
		Едем прямо на восток,
		Мимо острова Буяна,
		В царство славного Салтана…"
		Князь им вымолвил тогда:
		"Добрый путь вам, господа,
		По морю по Окияну
		К славному царю Салтану;
		От меня ему поклон".
		Гости в путь, а князь Гвидон
		С берега душой печальной
		Провожает бег их дальный;
		Глядь – поверх текучих вод
		Лебедь белая плывет.
		"Здравствуй, князь ты мой прекрасный!
		Что ты тих, как день ненастный?
		Опечалился чему?" -
		Говорит она ему.




		Князь печально отвечает:
		"Грусть– тоска меня съедает,
		Одолела молодца:
		Видеть я б хотел отца".
		Лебедь князю: "Вот в чем горе!
		Ну послушай: хочешь в море
		Полететь за кораблем?
		Будь же, князь, ты комаром".
		И крылами замахала,
		Воду с шумом расплескала
		И обрызгала его
		С головы до ног всего.
		Тут он в точку уменьшился,
		Комаром оборотился,
		Полетел и запищал,
		Судно на море догнал,
		Потихоньку опустился
		На корабль – и в щель забился.
		Ветер весело шумит,
		Судно весело бежит
		Мимо острова Буяна,
		К царству славного Салтана,
		И желанная страна
		Вот уж издали видна.
		Вот на берег вышли гости;
		Царь Салтан зовет их в гости,
		И за ними во дворец
		Полетел наш удалец.
		Видит: весь сияя в злате,
		Царь Салтан сидит в палате
		На престоле и в венце
		С грустной думой на лице;




		А ткачиха с поварихой,
		С сватьей бабой Бабарихой
		Около царя сидят
		И в глаза ему глядят.
		Царь Салтан гостей сажает
		За свой стол и вопрошает:
		"Ой вы, гости-господа,
		Долго ль ездили? куда?
		Ладно ль за морем иль худо?
		И какое в свете чудо?"
		Корабельщики в ответ:
		"Мы объехали весь свет;
		За морем житье на худо,
		В свете ж вот какое чудо:
		В море остров был крутой,
		Не привальный, не жилой;
		Он лежал пустой равниной;
		Рос на нем дубок единый;
		А теперь стоит на нем
		Новый город со дворцом,
		С златоглавыми церквами,
		С теремами и садами,
		А сидит в нем князь Гвидон;
		Он прислал тебе поклон".
		Царь Салтан дивится чуду;
		Молвит он: "Коль жив я буду,
		Чудный остров навещу,
		У Гвидона погощу".
		А ткачиха с поварихой,
		С сватьей бабой Бабарихой
		Не хотят его пустить
		Чудный остров навестить.
		"Уж диковинка, ну право,-
		Подмигнув другим лукаво,
		Повариха говорит,-
		Город у моря стоит!
		Знайте, вот что не безделка:
		Ель в лесу, под елью белка,
		Белка песенки поет
		И орешки все грызет,
		А орешки не простые,
		Все скорлупки золотые,
		Ядра – чистый изумруд;
		Вот что чудом-то зовут".
		Чуду царь Салтан дивится,
		А комар– то злится, злится -
		И впился комар как раз
		Тетке прямо в правый глаз.
		Повариха побледнела,
		Обмерла и окривела.
		Слуги, сватья и сестра
		С криком ловят комара.
		"Распроклятая ты мошка!
		Мы тебя!…" А Он в окошко
		Да спокойно в свой удел
		Через море полетел.
		Снова князь у моря ходит,
		С синя моря глаз не сводит;
		Глядь – поверх текучих вод
		Лебедь белая плывет.
		"Здравствуй, князь ты мой прекрасный!
		Что ж ты тих, как день ненастный?
		Опечалился чему?" -
		Говорит она ему.
		Князь Гвидон ей отвечает:
		"Грусть– тоска меня съедает;
		Чудо чудное завесть
		Мне б хотелось. Где-то есть
		Ель в лесу, под елью белка;
		Диво, право, не безделка -
		Белка песенки поет
		Да орешки все грызет,
		А орешки не простые,
		Все скорлупки золотые,
		Ядра – чистый изумруд;
		Но, быть может, люди врут".
		Князю лебедь отвечает:
		"Свет о белке правду бает;
		Это чудо знаю я;
		Полно, князь, душа моя,
		Не печалься; рада службу
		Оказать тебе я в дружбу".
		С ободренною душой
		Князь пошел себе домой;
		Лишь ступил на двор широкий -
		Что ж? под елкою высокой,
		Видит, белочка при всех
		Золотой грызет орех,
		Изумрудец вынимает,
		А скорлупку собирает,
		Кучки равные кладет,
		И с присвисточкой поет
		При честном при всем народе:
		Во саду ли, в огороде.
		Изумился князь Гвидон.
		"Ну, спасибо, – молвил он,-
		Ай да лебедь – дай ей боже,
		Что и мне, веселье то же".
		Князь для белочки потом
		Выстроил хрустальный дом.
		Караул к нему приставил
		И притом дьяка заставил
		Строгий счет орехам весть.
		Князю прибыль, белке честь.
		Ветер по морю гуляет
		И кораблик подгоняет;
		Он бежит себе в волнах
		На поднятых парусах
		Мимо острова крутого,
		Мимо города большого:
		Пушки с пристани палят,
		Кораблю пристать велят.
		Пристают к заставе гости;
		Князь Гвидон зовет их в гости,
		Их и кормит и поит
		И ответ держать велит:
		"Чем вы, гости, торг ведете
		И куда теперь плывете?"
		Корабельщики в ответ:
		"Мы объехали весь свет,
		Торговали мы конями,
		Все донскими жеребцами,
		А теперь нам вышел срок -
		И лежит нам путь далек:
		Мимо острова Буяна
		В царство славного Салтана…"
		Говорит им князь тогда:
		"Добрый путь вам, господа,
		По морю по Окияну
		К славному царю Салтану;
		Да скажите: князь Гвидон
		Шлет царю-де свой поклон".
		Гости князю поклонились,
		Вышли вон и в путь пустились.
		К морю князь – а лебедь там
		Уж гуляет по волнам.
		Молит князь: душа-де просит,
		Так и тянет и уносит…
		Вот опять она его
		Вмиг обрызгала всего:
		В муху князь оборотился,
		Полетел и опустился
		Между моря и небес
		На корабль – и в щель залез.
		Ветер весело шумит,
		Судно весело бежит
		Мимо острова Буяна,
		В царство славного Салтана -
		И желанная страна
		Вот уж издали видна;
		Вот на берег вышли гости;
		Царь Салтан зовет их в гости,
		И за ними во дворец
		Полетел наш удалец.
		Видит: весь сияя в злате,
		Царь Салтан сидит в палате
		На престоле и в венце,
		С грустной думой на лице.
		А ткачиха с Бабарихой
		Да с кривою поварихой
		Около царя сидят.
		Злыми жабами глядят.
		Царь Салтан гостей сажает
		За свой стол и вопрошает:
		"Ой вы, гости-господа,
		Долго ль ездили? куда?
		Ладно ль за морем иль худо?
		И какое в свете чудо?"
		Корабельщики в ответ:
		"Мы объехали весь свет;
		За морем житье не худо;
		В свете ж вот какое чудо:
		Остров на море лежит,
		Град на острове стоит
		С златоглавыми церквами,
		С теремами да садами;
		Ель растет перед дворцом,
		А под ней хрустальный дом;
		Белка там живет ручная,
		Да затейница какая!
		Белка песенки поет
		Да орешки все грызет,
		А орешки не простые,
		Все скорлупки золотые,
		Ядра – чистый изумруд;
		Слуги белку стерегут,
		Служат ей прислугой разной -
		И приставлен дьяк приказный
		Строгий счет орехам весть;
		Отдает ей войско честь;
		Из скорлупок льют монету
		Да пускают в ход по свету;
		Девки сыплют изумруд
		В кладовые, да под спуд;
		Все в том острове богаты,
		Изоб нет, везде палаты;
		А сидит в нем князь Гвидон;
		Он прислал тебе поклон".
		Царь Салтан дивится чуду.
		"Если только жив я буду,
		Чудный остров навещу,
		У Гвидона погощу".
		А ткачиха с поварихой,
		С сватьей бабой Бабарихой
		Не хотят его пустить
		Чудный остров навестить.
		Усмехнувшись исподтиха,
		Говорит царю ткачиха:
		"Что тут дивного? ну,'вот!
		Белка камушки грызет,
		Мечет золото и в груды
		Загребает изумруды;
		Этим нас не удивишь,
		Правду ль, нет ли говоришь.
		В свете есть иное диво:
		Море вздуется бурливо,
		Закипит, подымет вой,
		Хлынет на берег пустой,
		Разольется в шумном беге,
		И очутятся на бреге,
		В чешуе, как жар горя,
		Тридцать три богатыря,
		Все красавцы удалые,
		Великаны молодые,
		Все равны, как на подбор,
		С ними дядька Черномор.
		Это диво, так уж диво,
		Можно молвить справедливо!"
		Гости умные молчат,
		Спорить с нею не хотят.
		Диву царь Салтан дивится,
		А Гвидон– то злится, злится…
		Зажужжал он и как раз
		Тетке сел на левый глаз,
		И ткачиха побледнела:
		«Ай!» – и тут же окривела;
		Все кричат: "Лови, лови,
		Да дави ее, дави…
		Вот ужо! постой немножко,
		Погоди…" А князь в окошко,
		Да спокойно в свой удел
		Через море прилетел.
		Князь у синя моря ходит,
		С синя моря глаз не сводит;
		Глядь – поверх текучих вод
		Лебедь белая плывет.
		"Здравствуй, князь ты мой прекрасный!
		Что ты тих, как день ненастный?
		Опечалился чему?" -
		Говорит она ему.
		Князь Гвидон ей отвечает:
		"Грусть– тоска меня съедает -
		Диво б дивное хотел
		Перенесть я в мой удел".
		– «А какое ж это диво?»
		– "Где-то вздуется бурливо
		Окиян, подымет вой,
		Хлынет на берег пустой,
		Расплеснется в шумном беге,
		И очутятся на бреге,
		В чешуе, как жар горя,
		Тридцать три богатыря,
		Все красавцы молодые,
		Великаны удалые,
		Все равны, как на подбор,
		С ними дядька Черномор".
		Князю лебедь отвечает:
		"Вот что, князь, тебя смущает?
		Не тужи, душа моя,
		Это чудо знаю я.
		Эти витязи морские
		Мне ведь братья все родные.
		Не печалься же, ступай,
		В гости братцев поджидай".
		Князь пошел, забывши горе,
		Сел на башню, и на море
		Стал глядеть он; море вдруг
		Всколыхалося вокруг,
		Расплескалось в шумном беге
		И оставило на бреге
		Тридцать три богатыря;




		В чешуе, как жар горя,
		Идут витязи четами,
		И, блистая сединами,
		Дядька впереди идет
		И ко граду их ведет.
		С башни князь Гвидон сбегает,
		Дорогих гостей встречает;
		Второпях народ бежит;
		Дядька князю говорит:
		"Лебедь нас к тебе послала
		И наказом наказала
		Славный город твой хранить
		И дозором обходить.
		Мы отныне ежеденно
		Вместе будем непременно
		У высоких стен твоих
		Выходить из вод морских,
		Так увидимся мы вскоре,
		А теперь пора нам в море;
		Тяжек воздух нам земли".
		Все потом домой ушли.
		Ветер по морю гуляет
		И кораблик подгоняет;
		Он бежит себе в волнах
		На поднятых парусах
		Мимо острова крутого,
		Мимо города большого;
		Пушки с пристани палят,
		Кораблю пристать велят.
		Пристают к заставе гости;
		Князь Гвидон зовет их в гости,
		Их и кормит, и поит,
		И ответ держать велит:
		"Чем вы, гости, торг ведете?
		И куда теперь плывете?"
		Корабельщики в ответ:
		"Мы объехали весь свет;
		Торговали мы булатом,
		Чистым серебром и златом,
		И теперь нам вышел срок;
		А лежит нам путь далек,
		Мимо острова Буяна,
		В царство славного Салтана".
		Говорит им князь тогда:
		"Добрый путь вам, господа,
		По морю по Окияну
		К славному царю Салтану.
		Да скажите ж: князь Гвидон
		Шлет– де свой царю поклон".
		Гости князю поклонились,
		Вышли вон и в путь пустились.
		К морю князь, а лебедь там
		Уж гуляет по волнам.
		Князь опять: душа-де просит…
		Так и тянет и уносит…
		И опять она его
		Вмиг обрызгала всего.
		Тут он очень уменьшился,
		Шмелем князь оборотился,
		Полетел и зажужжал;
		Судно на море догнал,
		Потихоньку опустился
		На корму – и в щель забился.
		Ветер весело шумит,
		Судно весело бежит
		Мимо острова Буяна,
		В царство славного Салтана,
		И желанная страна
		Вот уж издали видна.
		Вот на берег вышли гости.
		Царь Салтан зовет их в гости,
		И за ними во дворец
		Полетел наш удалец.
		Видит, весь сияя в злате,
		Царь Салтан сидит в палате
		На престоле и в венце,
		С грустной думой на лице.
		А ткачиха с поварихой,
		С сватьей бабой Бабарихой
		Около царя сидят -
		Четырьмя все три глядят.
		Царь Салтан гостей сажает
		За свой стол и вопрошает:
		"Ой вы, гости-господа,
		Долго ль ездили? куда?
		Ладно ль за морем иль худо?
		И какое в свете чудо?"
		Корабельщики в ответ:
		"Мы объехали весь свет;
		За морем житье не худо;
		В свете ж вот какое чудо:
		Остров на море лежит,
		Град на острове стоит,
		Каждый день идет там диво:
		Море вздуется бурливо,
		Закипит, подымет вой,
		Хлынет на берег пустой,
		Расплеснется в скором беге -
		И останутся на бреге
		Тридцать три богатыря,
		В чешуе златой горя,
		Все красавцы молодые,
		Великаны удалые,
		Все равны, как на подбор;
		Старый дядька Черномор
		С ними из моря выходит
		И попарно их выводит,
		Чтобы остров тот хранить
		И дозором обходить -
		И той стражи нет надежней,
		Ни храбрее, ни прилежней.
		А сидит там князь Гвидон;
		Он прислал тебе поклон".
		Царь Салтан дивится чуду.
		"Коли жив я только буду,
		Чудный остров навещу
		И у князя погощу".
		Повариха и ткачиха
		Ни гугу – но Бабариха,
		Усмехнувшись, говорит:
		"Кто нас этим удивит?
		Люди из моря выходят
		И себе дозором бродят!
		Правду ль бают или лгут,
		Дива я не вижу тут.
		В свете есть такие ль дива?
		Вот идет молва правдива:
		За морем царевна есть,
		Что не можно глаз отвесть:
		Днем свет божий затмевает,
		Ночью землю освещает,
		Месяц под косой блестит,
		А во лбу звезда горит.
		А сама– то величава,
		Выступает, будто пава;
		А как речь-то говорит,
		Словно реченька журчит.
		Молвить можно справедливо.
		Это диво, так уж диво".
		Гости умные молчат:
		Спорить с бабой не хотят.
		Чуду царь Салтан дивится -
		А царевич хоть и злится,
		Но жалеет он очей
		Старой бабушки своей:
		Он над ней жужжит, кружится -
		Прямо на нос к ней садится,
		Нос ужалил богатырь:
		На носу вскочил волдырь.
		И опять пошла тревога:
		"Помогите, ради бога!
		Караул! лови, лови,
		Да дави его, дави…
		Вот ужо! пожди немножко,
		Погоди!…" А шмель в окошко,
		Да спокойно в свой удел
		Через море полетел.
		Князь у синя моря ходит,
		С синя моря глаз не сводит;
		Глядь – поверх текучих вод
		Лебедь белая плывет.
		"Здравствуй, князь ты мой прекрасный!
		Что ж ты тих, как день ненастный?
		Опечалился чему?" -
		Говорит она ему.
		Князь Гвидон ей отвечает:
		"Грусть– тоска меня съедает:
		Люди женятся; гляжу,
		Не женат лишь я хожу".
		– "А кого же на примете
		Ты имеешь?" – "Да на свете,
		Говорят, царевна есть,
		Что не можно глаз отвесть.
		Днем свет божий затмевает,
		Ночью землю освещает -
		Месяц под косой блестит,
		А во лбу звезда горит.
		А сама– то величава,
		Выступает, будто пава;
		Сладку речь-то говорит,
		Будто реченька журчит.
		Только, полно, правда ль это?"
		Князь со страхом ждет ответа.
		Лебедь белая молчит
		И, подумав, говорит:
		"Да! такая есть девица.
		Но жена не рукавица:
		С белой ручки не стряхнешь
		Да за пояс не заткнешь.
		Услужу тебе советом -
		Слушай: обо всем об этом
		Пораздумай ты путем,
		Не раскаяться б потом".
		Князь пред нею стал божиться,
		Что пора ему жениться,
		Что об этом обо всем
		Передумал он путем;
		Что готов душою страстной
		За царевною прекрасной
		Он пешком идти отсель
		Хоть за тридевять земель.
		Лебедь тут, вздохнув глубоко,
		Молвила: "Зачем далеко?
		Знай, близка судьба твоя,
		Ведь царевна эта – я".
		Тут она, взмахнув крылами,
		Полетела над волнами
		И на берег с высоты
		Опустилася в кусты,
		Встрепенулась, отряхнулась
		И царевной обернулась:




		Месяц под косой блестит,
		А во лбу звезда горит;
		А сама– то величава,
		Выступает, будто пава;
		А как речь-то говорит,
		Словно реченька журчит.
		Князь царевну обнимает,
		К белой груди прижимает
		И ведет ее скорей
		К милой матушке своей.
		Князь ей в ноги, умоляя:
		" Государыня-родная!
		Выбрал я жену себе,
		Дочь послушную тебе.
		Просим оба разрешенья,
		Твоего благословенья:
		Ты детей благослови
		Жить в совете и любви".




		Над главою их покорной
		Мать с иконой чудотворной
		Слезы льет и говорит:
		«Бог вас, дети, наградит».
		Князь не долго собирался,
		На царевне обвенчался;
		Стали жить да поживать,
		Да приплода поджидать.
		Ветер по морю гуляет
		И кораблик подгоняет;
		Он бежит себе в волнах
		На раздутых парусах
		Мимо острова крутого,
		Мимо города большого;
		Пушки с пристани палят,
		Кораблю пристать велят.
		Пристают к заставе гости.
		Князь Гвидон зовет их в гости.
		Он их кормит, и поит,
		И ответ держать велит:
		"Чем вы, гости, торг ведете
		И куда теперь плывете?"
		Корабельщики в ответ:
		"Мы объехали весь свет,
		Торговали мы недаром
		Неуказанным товаром;
		А лежит нам путь далек:
		Восвояси на восток,
		Мимо острова Буяна,
		В царство славного Салтана".
		Князь им вымолвил тогда:
		"Добрый путь вам, господа,
		По морю по Окияну
		К славному царю Салтану;
		Да напомните ему,
		Государю своему:
		К нам он в гости обещался,
		А доселе не собрался -
		Шлю ему я свой поклон".
		Гости в путь, а князь Гвидон
		Дома на сей раз остался
		И с женою не расстался.
		Ветер весело шумит,
		Судно весело бежит
		Мимо острова Буяна,
		К царству славного Салтана,
		И знакомая страна
		Вот уж издали видна.
		Вот на берег вышли гости.
		Царь Салтан зовет их в гости,
		Гости видят: во дворце
		Царь сидит в своем венце.
		А ткачиха с поварихой,
		С сватьей бабой Бабарихой
		Около царя сидят,
		Четырьмя все три глядят.
		Царь Салтан гостей сажает
		За свой стол и вопрошает:
		"Ой вы, гости-господа,
		Долго ль ездили? куда?
		Ладно ль за морем иль худо?
		И какое в свете чудо?"
		Корабельщики в ответ:
		"Мы объехали весь свет;
		За морем житье не худо,
		В свете ж вот какое чудо:
		Остров на море лежит,
		Град на острове стоит,
		С златоглавыми церквами,
		С теремами и садами;
		Ель растет перед дворцом,
		А под ней хрустальный дом:
		Белка в нем живет ручная,
		Да чудесница какая!
		Белка песенки поет
		Да орешки все грызет;
		А орешки не простые,
		Скорлупы– то золотые.
		Ядра – чистый изумруд;
		Белку холят, берегут.
		Там еще другое диво:
		Море вздуется бурливо,
		Закипит, подымет вой,
		Хлынет на берег пустой,
		Расплеснется в скором беге,
		И очутятся на бреге,
		В чешуе, как жар горя,
		Тридцать три богатыря,
		Все красавцы удалые,
		Великаны молодые,
		Все равны, как на подбор -
		С ними дядька Черномор.
		И той стражи нет надежней,
		Ни храбрее, ни прилежней.
		А у князя женка есть,
		Что не можно глаз отвесть:
		Днем свет божий затмевает,
		Ночью землю освещает;
		Месяц под косой блестит,
		А во лбу звезда горит.
		Князь Гвидон тот город правит,
		Всяк его усердно славит;
		Он прислал тебе поклон,
		Да тебе пеняет он:
		К нам– де в гости обещался,
		А доселе не собрался".
		Тут уж царь не утерпел,
		Снарядить он флот велел.
		А ткачиха с поварихой,
		С сватьей бабой Бабарихой
		Не хотят царя пустить
		Чудный остров навестить.
		Но Салтан им не внимает
		И как раз их унимает:
		"Что я? царь или дитя? -
		Говорит он не шутя.-
		Нынче ж еду!" – Тут он топнул,
		Вышел вон и дверью хлопнул.
		Под окном Гвидон сидит,
		Молча на море глядит:
		Не шумит оно, не хлещет,
		Лишь едва-едва трепещет.
		И в лазоревой дали
		Показались корабли:
		По равнинам Окияна
		Едет флот царя Салтана.
		Князь Гвидон тогда вскочил,
		Громогласно возопил:
		"Матушка моя родная!
		Ты, княгиня молодая!
		Посмотрите вы туда:
		Едет батюшка сюда".




		Флот уж к острову подходит.
		Князь Гвидон трубу наводит:
		Царь на палубе стоит
		И в трубу на них глядит;
		С ним ткачиха с поварихой,
		С сватьей бабой Бабарихой;
		Удивляются оне
		Незнакомой стороне.
		Разом пушки запалили;
		В колокольнях зазвонили;
		К морю сам идет Гвидон;
		Там царя встречает он
		С поварихой и ткачихой,
		С сватьей бабой Бабарихой;
		В город он повел царя,
		Ничего не говоря.
		Все теперь идут в палаты:
		У ворот блистают латы,
		И стоят в глазах царя
		Тридцать три богатыря,
		Все красавцы молодые,
		Великаны удалые,
		Все равны, как на подбор,
		С ними дядька Черномор.
		Царь ступил на двор широкий:
		Там под елкою высокой
		Белка песенку поет,
		Золотой орех грызет,
		Изумрудец вынимает
		И в мешочек опускает;
		И засеян двор большой
		Золотою скорлупой.
		Гости дале – торопливо
		Смотрят – что ж? княгиня – диво:
		Под косой луна блестит,
		А во лбу звезда горит:
		А сама– то величава,
		Выступает, будто пава,
		И свекровь свою ведет.
		Царь глядит – и узнает…
		В нем взыграло ретивое!
		"Что я вижу? что такое?
		Как!" – и дух в нем занялся…
		Царь слезами залился,
		Обнимает он царицу,
		И сынка, и молодицу,
		И садятся все за стол;
		И веселый пир пошел.




		А ткачиха с поварихой,
		С сватьей бабой Бабарихой
		Разбежались по углам;
		Их нашли насилу там.
		Тут во всем они признались,
		Повинились, разрыдались;
		Царь для радости такой
		Отпустил всех трех домой.
		День прошел – царя Салтана
		Уложили спать вполпьяна.
		Я там был; мед, пиво пил -
		И усы лишь обмочил.



1831
